Главная » Новости » «Санкции и девальвация рубля подтолкнули к развитию нефтепереработки»

«Санкции и девальвация рубля подтолкнули к развитию нефтепереработки»

29.02.2016

Уже в течение двух лет российские нефтяники активно стараются снижать импорт дорожающих зарубежных компонентов, необходимых для производства топлива и моторных масел. Санкции и последовавшая за ними девальвация рубля, как ни странно, лишь улучшили положение в части импортозамещения и создания собственных расходных компонентов — катализаторов и присадок. О том, чего добились нефтяники в деле импортозамещения в нефтепереработке рассказал «Известиям» проректор по инновационной деятельности и коммерциализации разработок РГУ нефти и газа им. Губкина Михаил Силин.

—   В начале 2014 года у правительства появилась идея активно продвигать импортозамещение во многих сферах промышленности, и очень большое внимание было уделено как раз энергетике. Как вы считаете, дало ли оно свои плоды в общем и, в частности, в переработке нефти и нефтехимии?

—   Сказать, что за два года мы произвели революцию, нельзя. Но и говорить, что мы является отсталой в этом плане экономикой — тоже, ведь наша нефтепереработка развита очень хорошо. В основном, о развитии судят по двум основным показателям — глубине переработки, то есть доле светлых нефтепродуктов, получаемой из тонны нефти, и их качеству. Так вот, по глубине у нас, о чем к сожалению пресса редко пишет, за последние 20 лет как раз и произошла настоящая революция. Сейчас средняя по России — выше 70%, а у некоторых заводов, к примеру, у Омского НПЗ «Газпром Нефти» ­— и выше 90%, в планах на ближайшие несколько лет достичь глубины переработки под 90%. Наращивание глубины за счет использования дополнительного оборудование имеет колоссальную важность — если просто перегонять нефть, доля «светлых» будет всего 50%.

—   О каком оборудовании идет речь?

—   Это, в основном, катализаторы [установки, способствующие ускоренной переработке нефти на НПЗ]. Проблема на самом деле очень серьезная — любые катализаторы имеют срок службы, а как закупить новые, если на них вдруг будут наложены санкции?

—   Зависимость от импортных катализаторов у нас высокая?

—   Лет 10-15 назад была очень высокой, но сейчас многие ВИНКи [вертикально интегрированные нефтяные компании, такие как «Роснефть», «Газпром Нефть» и др.] за последние пять лет наладили свое производство катализаторов почти всех типов.

—   Можете конкретные компании назвать?

—   «Роснефть», «Газпром Нефть» тоже в них преуспела, в принципе, замещением подорожавшего импорта занимаются практически все. Что радует, внедряют и разработки наших научных институтов, прорыв тут серьезный. Плюс немаловажным аспектом деятельности любого ВИНКа является и переработка тяжелых нефтяных остатков, сейчас такие технологии как раз разрабатываются нашим Институтом нефтехимического синтеза. Большой набор катализаторов делается в Черноголовке и Новосибирске, получается, крупных центров компетенции у нас три. Думаю, что санкции и девальвация рубля очень хорошо подтолкнули к развитию своей нефтепереработки.

—   Катализаторы, получается, это основное недостающее звено в нашей нефтепереработке?

—   Одно из основных. Есть еще необходимость производства своих присадок [улучшают качества топлива и масла] и для производства бензина, и для масел. Проблема острая, более 50% всех присадок к нас попадает из-за рубежа.  Есть вопросы по производству химии, необходимой дл компонентов этих присадок. Нельзя, впрочем, сказать, что компании об этом не думают — те же «Лукойл», «Газпром Нефть — смазочные материалы», структуры «Роснефти» активно переходят на свое сырье.

—   И как, программа по импортозамещению как-то отразилась на их производстве? В октябре премьер отчитал нескольких чиновников разных министерств за ненадлежащее использование средств на импортозамещение и другие антикризисные программы правительства.

—   Не помню, чтобы наших нефтяников ругали, их надо только хвалить. Нефтяников у нас всего 1,5 млн человек, а в совокупности они дают порядка 50% налоговых поступлений в бюджет.

Когда рубль стал конвертируемым, об импортозамещении никто пока не думал — импорта-то особо не было. И естественно нефтяники первыми сказали — понятно, есть «Жигули», мы их любим, но хочется же и на иномарке поездить, если я хочу принести максимальную прибыль компании, я скорее выберу лучший процесс, который сделает меня лидером. Но обидно, что за  счет этой философии очень сильно просела наука, создание своих компетенций. Ученый посидел-посидел без денег — и ушел в торговлю, а воспитать новое поколение — очень сложно. Нельзя вот так, по щелчку, создать научную школу.

—   Вы считаете, что сейчас компании вкладываются в науку недостаточно?

—   Почему же, вкладываются, наш вуз сотрудничает со всеми компаниями, грех жаловаться. Но есть много нюансов — есть отраслевая наука, которой ВИНКи привыкли заниматься через свои научные институты. Хотя в мире основные разработки делаются именно в ВУЗах. Все-таки, внимания к вузовской науке нам бы хотелось побольше. Сложилось устаревшее восприятие ВУЗов как базы для новых кадров, но не как инноваторов.

—   Но исследования на тему создания собственных компетенций вы, так или иначе, вести продолжали?

—   Куда же без этого. Нужно просчитывать риски на будущее, и компании это понимали и понимают.

—   А что тогда тормозит процесс?

—   Унас пока слабая сырьевая база, мало малотоннажной химии. Вот есть заводы-гиганты, но они заточены под определенные присадки, а других компонентов у нас нет. Строят пока по образцу СССР.

—   Если сейчас импорт есть, то как при Советах вообще производили масла? Может, были импортные?

—   Ездили как раз только на своем, но из-за отсутствия присадок и некоторой химии масла были не очень хорошего качества и не каждая иномарка бы на них работала. Но у нас тогда и машины все были свои, главное было не забывать масло менять почаще — и все. Сейчас практически все наши лидеры создают масла согласно международным стандартам качества, для судовых двигателей в том числе.

—   За последние пару лет ситуация с присадками как-то  изменилась?

—   Пока так сказать нельзя. Потихоньку, курс доллара начинает влиять, но из-за этого обращают внимание не на наш рынок, а на Китай и Индию.

—   Есть ли проблема в части изношенности НПЗ, это как-то влияет на переработку?

—   Конечно, влияет, но эта проблема решаемая — наши НПЗ довольно сильно модернизированы за последние 15 лет.

—   Сейчас правительство рассматривает изменение налогового маневра и действующих налогов на нефтяников, в том числе, в сторону их увеличения. Многие эксперты опасаются, что это сильно отрицательно отразится на добыче и переработке. Вы с этим согласны?

—   Как говорят сейчас нефтяники, легкая нефть уже закончилась. И нестабильная налоговая система отнюдь не способствует улучшению добычи. Можно, конечно, повышать коэффициент извлечения нефти, но это дорого и затратно. Но даже, если оставить тот НДПИ [налог на добычу полезных ископаемых, сейчас Минфин рассчитывает на его увеличение]который есть, большая часть этих запасов останется нерентабельной, и падение цен рентабельности явно не добавляет. Изменение или повышение налога несет слишком много рисков — от понижение инвестиций в научные изыскания до непосредственного бурения новых месторождений. Можно решить сиюминутную задачу, но стратегическую, в таком случае, загубить.

—   Как считаете, диверсификация экономике нужна или лучше продолжать инвестировать в нефтянку?

—   Об этой диверсификации слишком много говорят, но, по сути, ничего не делают. Есть такой занимательный эффект — рубль, вложенный в нефтянку, приносить 8 рублей в развитие экономики. Отличный пример — сланцевая революция в США. Чтобы она свершилась, потребовалось сделать мощные буровые аппараты, произвести буровые трубы, подземное оборудование для гидроразрыва пласта, насосы, емкости, химреагенты и так далее. Соорудить целый передвижной завод, если хотите. Дорого добывать нефть из сланцев? Дорого. Но для экономики это настоящая мобилизация — бросили сразу много денег для развития отраслей, по сути, на закрытом рынке [до декабря 2015 года нефть из США не экспортировалась]. Таким образом нефтянка очень подтолкнула экономику и привело к многократному снижению цены на газ. А чем дешевле газ, тем дешевле производство того же металла.

Идет спор: нефтяники говорят «хватит кошмарить ТЭК», экономисты — пора слезать с нефтяной иглы. Не вопрос, давайте слезем, но куда? Может, лучше сделать ТЭК тягачом экономики? Нам необходимо, и о чем ежегодно говорят в Минпромторге, поднимать машиностроение. На мой взгляд, поиск национальной технологической идеи не обязательно должен заключаться в отходе от нефтянки.

—   Как вариант, некоторые чиновники предлагали и вовсе отказаться от экспорта нефти, как в свою пору в США, и перейти к экспорту нефтепродуктов, объясняя это тем, что их стоимость выше. По вашему мнению, насколько все же он эффективнее и стоит ли ради этого наращивать свою компетенцию в нефтепереработке и число НПЗ в принципе?

—   Я не думаю, что делать это стоит. Представить себе — у вас на огороде хорошо растет морковка. Зачем от нее отказываться в пользу капусты, если капуста плохо продается? По балансу нефтеперерабатывающих мощностей избыток. Сейчас на мировом рынке нефтепродуктов в избытке, автомобили становятся все экономичнее, а Европа постепенно переходит на зеленую энергетику. Строить новые НПЗ нет смысла. Что касается нефтехимии, то нефтяники  стараются активно строить, те же  «Сургутнефтегаз», «Сибур» и другие компании. Но им важно представлять, куда движется рынок.

Источник:http://izvestia.ru/news/603921

 

 

Инвестиционные проекты в нефтегазовом комплексе
Подписаться на новости   |    Купить карту инвестиционных проектов   |    Разместить информацию на карте инвестиционных проектов
 


Выскажите мнение на нефтегазовом форуме oilforum.ru







Нефть и газ: инвестиции, поставщики, рейтинги